Marazma de la Opera
Что совой об пень, что пнем об сову - сове все равно как-то не по-себе...
Я ищу человека,
с лампой в ночи,
со свечой среди бела дня,
того, который понимает меня,
я иду по улице, и снег мне летит в лицо,
и чужие доме берут меня в полукольцо,
и колючая снежная крошка бьет по плащу,
я ищу тебя, человек,
и который год я тебя ищу.

Неродившийся мой ребенок,
неслучившийся муж,
неназванный брат,
снег летит мне в глаза, деревья вокруг стоят,
я молчу о тебе, и молчанье мое стократ
отдается в пустых подъездах и во дворах,
бьется в брюхе колодцев до самого до утра.

Тот, который поймет меня со всеми цитатами,
со всеми ссадинами и пробоинами в груди,
тот,
для которого меня совершенно не нужно переводить.

Человек, человек мой,
яблоко с той же ветки, что я,
нам с тобой бы со шпагами — спиною к спине стоять,
нам бы танго — в паре — на битых стеклах,
среди этого невозможного бытия,
только нет тебя — нет ни в ком,
ни в вот этих ребятах, что на остановке стоят под дождем,
ни в вот этих, что держатся за руки,
смеются, курят, о чем-то своем говорят,
где ты, человек,
мой сиамский потерянный брат?

Вот я иду к нему -
дворами,
руки в карманах, по щиколотку в воде,
вот я сворачиваю за угол — и нет меня больше нигде.

© Лемерт /Анна Долгарева/